Актуально

ОНУГХА. БОЛЬШОЕ ИНТЕРВЬЮ

ОНУГХА. БОЛЬШОЕ ИНТЕРВЬЮ

— Твой отец из Нигерии, мама из Пензы. Где познакомились?

— Они вместе приехали учиться в Москву — на лингвистическое направление. Там и встретились. Потом я с мамой уехал в Пензу. С отцом редко пересекаемся — у него свой магазин одежды в Европе, часто в разъездах. Сейчас видиться практически не получается: то я на сборах или играх, то он в командировках. Но переписываемся регулярно.

— В детстве не переживал из-за редких встреч с отцом?

— Если честно, сталкивался с ребятами, у кого похожая ситуация — кого воспитывали без отца. Часто слышал, что им сильно его не хватает, но у меня такого нет. Мама заменила мне и отца, и все, что можно. Любви хватало полностью. За счет спорта, мамы, бабушки, сестры не замечал его отсутствия и не переживал по этому поводу.

— Что сейчас связывает с Нигерией, кроме отца?

— Абсолютно ничего. Я не просвещен в этой культуре, не знаю никакие праздники, вообще ничего не знаю о стране. Отец понял, что я родился в России, жил здесь всю жизнь, поэтому нет смысла навязывать свою религию, обычаи. Но в планах у меня есть пункт — съездить в Лагос, оттуда мой отец. Думаю, в ближайшие год-полтора это вполне осуществимо.

— До 15 лет ты занимался мини-футболом. Как попал?

— В секцию меня отвела мама — увидела рвение. Как я летом на асфальте играю, а зимой — на снегу. Сказала: «Пошли попробуем». В Пензе в тот момент первый ФОК открыли — отвела туда на просмотр. Было очень много народу, но в итоге взяли.

В 15 лет решил бросить футбол — это был мой выбор. Часто ссорился с командой, тренером, потом очень неудачно сломал пятку. Когда сняли гипс, уже не хотел возвращаться в футбол. Эти два месяца на меня повлияли: стал играть в компьютерные игры, смотреть телевизор, набрал вес. И просто не захотел возвращаться — и не тренировался 3 года.

— Эта пауза сказывается сейчас?

— Сто процентов. Минус три года юниорской подготовки — это очень много. Чувствовал, что их мне не хватало. До того момента, пока не попал в «Краснодар». Там я, уверен, все восполнил — в плане понимая футбола, школы, техники. Очень продуктивные два года. Попади я в любую другую команду РПЛ, не научился бы тому, чему меня научили в «Краснодаре».

— Почему в 18 лет вдруг решил вернуться в футбол?

— Не то, что я верю в судьбу, но просто знаю, что должен играть в футбол. Даже бросив, я всегда смотрел обзоры, матчи, общался с ребятами. Играть не хотелось, но всегда был рядом. А в 18 так получилось, что начал снова бегать в ФОКе — по вечерам с простыми мужиками, и опять затянуло. Попал в пензенскую команду ПФЛ на просмотр, взяли — и пошло-поехало.

— В 18-19 лет ты параллельно с футболом занимался еще и боксом. Как это было?

— Бокс намного тяжелее в плане тренировок, это общеизвестный факт. Работа просто адская, после по дороге домой чуть ли не засыпал на ходу. И так как у меня тяжелый вес (я под 90 кг), то спарринговался против ребят и со 100 килограммами. Эти удары очень чувствовались, под конец моей боксерской годовой карьеры стал ощущать, что где-то не могу уснуть, где-то чуть даже подтормаживаю. Понял, что ничего хорошего в этом нет — ты слишком много отдаешь этому виду, а что-то взамен получают единицы. Тогда мне и тренер по боксу (у меня вроде неплохо получалось), и пензенский «Зенит» ставили условие — надо выбрать что-то одно. Выбрал футбол.

— Помнишь самый жесткий свой бой?

— Помню, проиграл в полуфинале, по-моему, областных соревнований. Мне было 19 лет, сопернику — 30. Он 24 года занимался боксом, с шести лет, а я — год. Но на областных это неважно, поэтому попал на него. Проиграл во втором раунде после жесткого удара в печень. Очень сильно переживал и где-то через месяц, наверное, ушел. Как-то сломило меня то поражение.

— У тебя небанальное для футболиста образование — строитель, архитектор. Как так вышло?

— Честно, особо не выбирал. Когда мама спрашивала, на кого хочу поступить, то просто не было ответа. И как иногда бывает: друзья пошли туда учиться — и я с ними. Из-за футбола посещал вуз нечасто, но диплом было нетяжело получить: так как играл в профессиональной команде города, помогали справками.

— Какие-то знания остались? Дом на дачном участке сможешь построить?

— База, конечно, осталась. Спроектировать с фундамента, плиты расставить — это я все смогу, наверное. Просто давно этим не занимался, но, думаю, 30-40 минут разобраться, и вспомню.

— Были когда-то проблемы из-за цвета кожи?

— В детстве были, конечно. Дети ведь еще не понимают, что нельзя говорить. Но сейчас вообще ничего такого нет. Может, иногда и бывают какие-то взгляды в обычной жизни (не в футболе), но у меня такая привычка: я просто не обращаю внимание, что происходит вокруг. Иду в своих мыслях, и все.

Думаю, в России точно нет расизма. За 24 года вообще не слышал, чтобы были какие-то массовые убийства темных пацанов. Может, в начале нулевых были скинхеды, но теперь от этого не осталось и следа. Ни разу с ними не сталкивался.

— Что думаешь о движении Black Lives Matter?

— Смысл в этом есть, потому что на Западе эта проблема действительно существует — по сравнению с Россией небо и земля. Там этот вопрос решают, в том числе и за счет спортсменов, медиа. Такие звезды, как Леброн Джеймс, Расселл Уэстбрук, другие ребята из НБА, футбола, показывают, что им небезразлично происходящее. Что нужно ко всем относиться одинаково. Они обращают внимание на глобальную проблему, которая где-то меньше выражена, где-то больше, но она есть.

— Смотрел выпуск шоу «Что было дальше?» с Мигелем, где почти все шутки были основаны на цвете кожи. Норм такое?

— По мне, это было смешно. Если бы ребята шутили со злостью, я бы на месте Мигеля встал и ушел. Но он понял и все поняли, что это просто шутки. Кто бы в шоу ни появился, они всегда будут высмеивать внешность. Если придет толстый, будут шутить про то, какой он толстый. Если лысый, то про это. Думаю, здесь ничего такого нет. И Мигель правильно отреагировал, что не ругался. Это юмор, шутки, да и ребята из «ЧБД» делают это действительно смешно. Не считаю, что в этом есть что-то обидное.

— До 19 лет ты рубился по любителям в Пензе. Многие в ЛФЛ способны выйти в профи?

— Немногие, хотя видел с десяток ребят, которые техничнее меня, быстрее, но, наверное, у них не было такого желания, как у меня, и такой веры в себя. Хотя по возможностями им просто надо было тренироваться и ждать шанса — вполне могли заиграть на высоком уровне.

— Когда понял, что сам сможешь зарабатывать футболом?

— Не в обиду будет сказано, но когда посмотрел на уровень второй лиги — именно в пензенском «Зените». Не хочу сказать, что игроки слабые были, но понимал, что мне надо потренироваться 2-3 месяца и я смогу быть на их уровне. Играть, помогать, забивать. Так и получилось. Понял, что это далеко не потолок для меня, что могу играть на высшем уровне — просто надо работать.

— Еще в ПФЛ и Пензе ты начал правильно питаться, соблюдать режим. Часто тусил до этого момента?

— Не сказал бы, что часто. Алкоголь особо не пью, только по праздникам. Просто в плане питания у меня не существовало никаких ограничений — ел все, что видел. Если запускал себя, то были небольшие проблемы с весом, а я хочу хорошо выглядеть, быть сухим.

Когда взялся за голову, полностью перестал себе позволять сладкое, мучное, газировку. С того момента лет 5 сижу на ограниченном питании. С каждым годом все углубляюсь в новое. Обсуждаю эту тему со своими агентами, читаю специальные книги — не просто «как похудеть», а именно ухожу в медицинские вещи. Откуда, почему, как. И не только про питание, но и, например, как и сколько надо спать. Мне это интересно, чтобы выдавать максимум. Полагаю, скоро приду к тому, что построю для себя идеальную систему. Чтобы вообще не мучиться.

— Когда появились агенты?

— С самого первого дня футбольной карьеры — еще с Пензы. Их двое — Вова Дайнеко и Миша Ершов. Сейчас они мне уже больше, чем агенты. Можем не только про футбол поговорить, но и про их детей, фильмы обсудить. Нет какого-то разделения на работу и общение, как единое целое теперь.

— В 2017-м пензенскому «Зениту» не платили зарплату, и игроки основы устроили бойкот — не вышли играть против «Торпедо» в ПФЛ. Но резервисты (всего человек 11-12) согласились — в том числе и ты. Не было потом претензий от старших?

— Нет, никто ничего не сказал. Думаю, тренеры догадывались, что так может случиться. В итоге за час до матча основа отказывается играть, и выпустили нас — было 9 местных, пензенских, и еще 2 приезжих. Вышли, старались, проиграли 0:9. После игры люди просто плакали в раздевалке — для некоторых это был первый профессиональный матч. Для меня второй.

— Вроде как вратарь, дебютировавший в той игре за Пензу, карьеру после такого завершил.

— Не то что завершил, но говорил, что больше на поле не выйдет. Он еще не был сформирован в принципе как мужчина. Молодой мальчик, ему 16 лет было на тот момент. Может, не до конца понял, куда и против кого мы выходим, поэтому не ожидал, что так все получится. Рядом не оказалось человека, который бы объяснил, что это первая игра, что такая вот ситуация. Насколько знаю, сейчас он по КФК в Пензе играет.

— Как ты пережил 0:9?

— Спокойно. Понимал, что в этом ничего такого нет. Может, потому что был постарше остальных ребят. Я старался, бегал, да 0:9, но верил: надо дальше работать, и все будет хорошо.

— В 22 ты оказался в ФНЛ. Сложно переход прошел?

— Если честно, особого впечатления от ФНЛ не было, привык за две-три игры. Подумал: «Да, окей, здесь чуть побольше борются, чуть быстрее бегают, но в целом ничего сверхъестественного». Вот в плане перелетов, да, очень тяжело. Много времени на это тратишь, плюс я же еще высокий — в некоторых самолетах колени упираются в сиденье впереди. И когда ты 10 часов летишь — вообще ад. Уснуть не получается, уши от наушников начинают болеть. Понимаю, что это такое нытье, люди во второй лиге по 300 часов на автобусах за сезон проезжают, и ничего, не жалуются. Но просто не люблю самолеты.

— В таком режиме ФНЛ вообще удается выстраивать нормальный тренировочный цикл?

— Зависит от руководства, тренера, как они построят этот процесс. Ну, и ты должен сам индивидуально следить за своим телом. Как уже говорил: питание, сон, разминка, заминка, следить за реакций тела на поезда, автобусы, самолеты. Чтобы быть готовым. Например, лететь 2 часа, значит, нужно надеть компрессионное белье для кровообращения, обязательно перекусить, потянуться после перелета. Должен сам знать свой организм. Делать все как все — глупо.

— Несмотря на рост 190, ты достаточно координированный парень. Первый гол за «Волгарь» в ФНЛ забил в падении через себя. Откуда этот скилл?

— Думаю, гибрид. В детстве зимой играли на снегу, оставались после, чтобы побить через себя. Еще в подростковом возрасте месяцев 6-7 занимался трикингом — элементы гимнастики, сальто. Грубо говоря, паркур в зале с тренером. Бокс сильно развил мне координацию, баланс, владение телом. Понял, что за тот год серьезно прибавил. И, думаю, самое главное — генетика. От отца взял гибкость, природную мощь.

— Полгода ты поиграл в ФНЛ за «Волгарь», а потом попал в «Краснодар». Как это было?

— Агенты сообщили мне, что есть интерес из Швеции — середняк в высшей лиге. Я уехал со сборов «Волгаря», они проходили в Крымске, мы сделали визу, загран, билеты — и из Москвы уже должны были улетать в Швецию. И именно в Москве мне сообщили, что есть предложение «Краснодара».

Им был нужен нападающий для второй команды. Я это и так понимал — адекватно себя оцениваю. Не может быть такого, что сыграл 10 матчей в ПФЛ, потом 10 матчей в ФНЛ, и тебя берут в клуб премьер-лиги. Это сказка, Варди на минималках. В итоге поговорили, им был нужен большой нападающий для ФНЛ, и они взяли меня. Обрадовался, конечно.

— За два года хоть раз виделся с Галицким?

— Конечно, он ведь практически на каждой игре присутствует — и «Краснодара-2», и «Краснодара-3», и «Краснодара» U-17, и молодежки. Полагаю, за два года (а это 35+ домашних матчей) он пропустил всего 4-5 игр. Мог зайти, сказать, как смотрелись — приободрить, или наоборот.

Помню, мне говорил, что есть большой прогресс, что надо продолжаться работать, потому что я не такой, как ребята из академии. Они с 6-7 лет тренируются профессионально, а я пошел по другому пути. Всегда подбадривал.

— «Краснодар-2» проповедует двухразовые тренировки даже в недельном цикле. Непривычно?

— Некоторым ребятам было тяжело, их можно понять. Они работали в академии, как машины: тренировка, тренировка, тренировка. Может, после 20 у кого-то и подкипает, тяжело продолжать в таком режиме. У меня немного другая ситуация: поскольку я чуть пропустил важный юниорский возраст, то приходил на занятия с удовольствием. Понимал, что прогрессирую каждый месяц, становлюсь сильнее, быстрее, техничнее, углубляюсь в футбол.

В «Краснодаре» очень много людей, которые направлены на твое развитие, прогресс. Нет задней мысли ни у кого, корысти, они просто работают — и ты становишься лучше. Старался слушать всех тренеров, впитывать максимально, потому что понимал, где я.

— Есть ощущение, что в «Краснодаре» ты подкачался, стал рельефнее. Целенаправленно занимаешься этим?

— Да. Сам по себе я крупный — мощные сильные ноги, сухой верх. Такая генетика. Решил немного поднабрать верх и подсушить ноги, чтобы сбалансировать. Начал в эту тему углубляться, понял, что мне надо год-полтора, чтобы вывести свое тело на топ-уровень. Сейчас я в идеальной форме, с идеальным процентом жира (10,2%. При норме от 9 — 13%), балансом — рост/вес. Знаю, что могу быть еще лучше — и за счет этого показатели еще увеличатся.

— Как много дополнительно работаешь?

— Сейчас команда базируется в Саранске, я взял отдельный абонемент в тренажерный зал рядом с домом. Условно, если тренировка утром, то вечером обязательно иду в фитнесс. Полтора-два часа работаю — это вместе с растяжкой, прессом, отжиманиями, железом, балансом и координацией.

Плюс хочу выйти на тренера по легкой атлетике (рядом как раз есть их база), чтобы он мне подсказал насчет стартовой скорости. Как сделать первые 3-4 шага максимально взрывными. Вот нашел одну женщину, но она сказала, что у них есть другой очень опытный тренер, он в олимпийской сборной работал, и скоро вернется с соревнований. Думаю, он многое мне может посоветовать.

— У тебя же вроде нет проблем с бегом. В одном из пензенских изданий писали, что ты был третьим по скорости в дебютном матче с «Зенитом» — после Сергеева и Кабелла.

— У меня есть проблемы со стартом, я вешу 90 кг, это немало. Первые шаги тяжело даются. Взять того же Усэйна Болта — 192 рост и 92 кг, самый быстрый человек на планете, но даже у него всю жизнь были трудности со стартом. В начале не мог себя полностью показать.

А то, что я был третий по скорости, это за счет набора по дистанции. После 30-40 метров хорошо разгоняюсь. Если бегать от ворот до ворот, могу максимально ускориться — за счет шага, мощи. Но надо поработать над стартовой. Полагаю, не меньше года это займет. Рассматриваю себя как спортсмена высокого уровня, поэтому таким вещам необходимо уделять время. Если стану быстрее, то эти 5-10 первых метров многое будут решать.

— Ты поработал и с основой «Краснодара». Кто больше всех впечатлил?

— Кабелла. Как мне кажется, это самый сильный футболист за всю историю клуба. Видно, что человек играл в Европе, высочайший уровень техники, работы с мячом, понимания игры. Когда играешь против него, понимаешь, как он видит футбол. Если ты находишь 2-3 продолжения атаки, он — 6-7. Просто зверь.

— В июле 2020-го ты дебютировал за основу «Краснодара» — против «Зенита». Как впечатления?

— Спокойно отнесся к этому моменту. Счет был 2:4, выпустили на 15 минут, у меня был хороший момент на угловом, но я им не воспользовался. Момент такой, который нападающий с моими ростом и данными должен забивать 9 из 10. Я не забил, поэтому чувства от дебюта смешанные. Да, сыграл против чемпиона, но не забил там, где мог это сделать. Расстроился сильно. Но уже пережил это, значит, надо после тренировки не 20-30 ударов отрабатывать, а 50-60.

ОНУГХА. БОЛЬШОЕ ИНТЕРВЬЮ

Источник

Оставить ответ

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *